Лев Алексеевич Щастный g. 1915 a. a. 2002

Eus Rodovid BR

Den:763501

Lignez	Щастные
Reizh	gourel
Anv a-bezh d'ar c'hanedigezh	Лев Алексеевич Щастный
Kerent ♂ Алексей Михайлович Щастный [Щастные] g. 4 Here 1881 a. a. 22 Mezheven 1918 ♀ Антонина Николаевна Приемская (Сердюкова, Щастная) [Приемские] g. 1881 a. a. 1922

Darvoudoù

1915 ganedigezh: Российская империя

eured: ♀ Елена Петровна ? (Щастная) [?]

2002 marvidigezh:

Notennoù

Антонина Николаевна ненадолго пережила мужа, не перенеся трагической гибели мужа и выпавших на ее долю страданий, скончалась в Петрограде в 1922 году. Ее могила не сохранилась. Осиротевшие дети Галина и Лев воспитывались в семье тети, Анны Николаевны Красильниковой. Им всю жизнь пришлось мыкаться с клеймом детей «врага народа». О жизни Льва Алексеевича известно, что он, окончив школу ФЗО при заводе "Прогресс", работал фрезеровщиком на различных заводах в Ленинграде, окончил курсы чертежников-конструкторов в1936 году, работал фрезеровщиком на заводе № 349 имени ОГПУ. В 1942 году Лев Алексеевич мобилизован рядовым в Красную армию, демобилизован в1944-м, вернулся в Ленинград. Работал конструктором в 8 ГПИ (танковой промышленности), на пенсии с 1976. Свой пенсионный век Лев Алексеевич коротал в тяжелейших условиях, влача полунищенское состояние, почти не слышал. За несколько часов до казни Алексей Щастный передал родным рубашку, которую носил в тюрьме и во время следствия, и сопроводительную записку: "Эту рубашку, которую я носил в тюрьмах Таганской и в Кремле, прошу подарить моему сыну Льву". В 1993 году Лев Алексеевич Щастный передал рубашку в музей НИЦ "Мемориал", а предсмертную записку, вместе с другими документами отца в РГА ВМФ (Санкт-Петербург). Умер Лев Алексеевич в 2002 году. О жизни его сестры Галины мне пока ничего не удалось узнать. Известно только, что она жила в Ленинграде и умерла в 1982 году.

http://www.proza.ru/2012/01/19/1624

Окружным путем и по стечению многих счастливых случайностей узнаю питерский телефон и адрес сына опального героя Льва Алексеевича, доживающего свой пенсионный век в Петербурге на Большой Охте. Вот и встреча назначена, и попутные "Жигули" мчат по бесконечно унылому њ в пустырях, новостройках, кладбищах, бетонных оградах "почтовых ящиков" проспекту Энергетиков.

Сын Щастного жил и живет в придорожной длинной "хрущобе", хорошо еще и для него, и его жены Елены Петровны, только что перенесшей ампутацию обеих ног (гангрена), на втором этаже. Хозяйка дома героически хлопотала на кухоньке, вертясь на громоздкой коляске меж плитой, столом и холодильником. Она еще и стирала без ног! В ванной лежала груда неотжатого белья.

Если бы адмирал Щастный заглянул из своего посмертного высока под крышу сына њ что сказал бы он, что подумал о нынешнем житье-бытье своих потомков? С его дореволюционными представлениями о самом скромном достатке њ он бы наверняка нашел положение сына бедняцким, а может, и нищенским. Знай бы это наперед, повел бы он свои корабли в тот отчаянный ледовый поход?

Думаю, что повел... Уж такая эта страна Россия, где за любовь к Отечеству клеймят в газетах, как за постыдное извращение, где стреляют в ее заступников и в тайных подвалах, и средь бела дня на честном миру. А "доброхоты-донкихоты" все не переводятся, и ведут они свои корабли сквозь безнадежные льды...

Вот и на нашей встрече смешалось все: светлые воспоминания детства, обида за отца, сыновняя гордость и сиротская горечь, смущение за убогий пенсионерский быт и досада за новую помеху жизни њ инвалидную коляску, слишком громоздкую для тесной комнатки. Наконец, самое главное њ стремление вместить в эти шестьдесят суматошных минут семьдесят лет, прожитых столь опасно и трудно.

Лев Алексеевич, вы хоть немного отца помните?

Лев Алексеевич поплотнее прижал к уху слуховой аппарат. Расслышал. Горько усмехнулся:

Когда отца расстреляли, мне было три года... Но в памяти осталось одно-единственное впечатление. Я реву, мама пытается меня успокоить. Тщетно. Тогда человек в чем-то черном с золотом снимает с полки модель парусника и ставит предо мной. Я сразу же перестаю плакать. Вот, собственно, и все воспоминания. Маму помню лучше. Беленькая такая... Она ведь не пережила гибели мужа и умерла в двадцать втором. Похоронили ее в склепике в Александро-Невской Лавре. Он не сохранился. Сровняли с землей... Расправа над отцом перекорежила все наши судьбы... Я окончил ФЗУ и стал фрезеровщиком. Однако ни на один ленинградский завод меня не брали. Фамилия Щастный была слишком памятна кадровикам. К тому же в анкете мне приходилось писать њ внук генерала, сын адмирала... Но фамилию менять не хотел, так как считал отца героем и верил, что справедливость восторжествует. После четвертой или пятой попытки поступить на работу кадровик "Арсенала", бывший матрос, сжалился надо мной и сказал: "Да пиши, что из рабочих". С его легкой руки я и определился в жизни. ЭТУ НЕВЕРНУЮ запись в анкете дворянин по рождению Лев Щастный подтвердил всей жизнью, большая часть которой прошла у станка. И женился на пролетарке њ дочери нижегородского машиниста. И воевал рядовым стрелком, защищая родной город. И только в конце сороковых в силу природной одаренности сумел окончить конструкторские курсы и стать инженером њ это без высшего образования њ в одном из оборонных НИИ.

Одна беда детей нет. Ни у него, ни у сестры Галины. Правда, та вырастила приемного сына. Но все же пресекся род Щастных. И есть тут одно обстоятельство весьма мистического свойства. Дело в том, что по материнской линии в их роду из поколения в поколение передавался заговоренный браслет от бесплодия. Адмирал верил в его магические свойства и потому за несколько часов до расстрела, составляя завещание, посвятил этому браслету целый пункт:

"Браслет носить моей жене, затем дочери. Когда женится мой сын Лев, то браслет передать его жене, согласно завещанию моего деда Константина Николаевича Дубленко. Браслет хранится в футляре...". Увы, браслет исчез, и род хранителей его пресекся.

А завещание Алексея Михайловича Щастного я держал в руках. Трудно представить, что эти ровные каллиграфические строки человек выводил перед лицом смерти. Надо иметь редкое мужество, чтобы, расставаясь с жизнью в 37 лет, подумать о будущем каждого из своих многочисленных родственников. "...матери моей Александре Константиновне 8 тысяч рублей. Брату моему Александру... Брату Георгию... Сестре Екатерине Михайловне...". Родовую усадьбу њ дедовский дом в Житомире (Театральная ул., 16) њ завещал сыну Льву.

Черта с два он ее получил, как не получила и вдова расстрелянного никакой пенсии, о которой писал Щастный в завещании, воистину не ведая, с кем имеет дело: "Жене моей я полагаю оставить свою пенсию, которая, я надеюсь, будет ей назначена".